![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
- Добро пожаловать в мое царство, - говорит бледный великан. - Я - Аид. Я отправил за вами посланников, чтобы они проводили вас ко мне, и надеюсь, они вас не побеспокоили.
- Хочу представить вам царицу Персефону, - объявляет Аид. - Благодаря ей весной на земле появляются растения.
- Вы - Зло! - выкрикивает Эдип.
- Зло?
- Мы знаем, что мы в аду! - продолжает Эдип. - В аду?
Аид улыбается.
- Это довольно примитивный взгляд на мое царство! Я думаю, что вы получили слишком много негативной информации обо мне.
Вы - 13-й бог, - говорит Эдмонд Уэллс. - 13-й аркан Таро, аркан смерти.
- А, вот, наконец, я слышу разумные слова. Я действительно связан со смертью... но разве в смерти не заложено возрождение? Посмотрите как следует на ваш 13-й аркан. На этой карте изображен скелет, который срезает все, что появляется над землей, чтобы молодая трава смогла прорасти. Так зима предвещает весну. Правда, Персефона?
- Нужно принять смерть, как то, что несет новую жизнь, - говорит женщина неожиданно пронзительным голосом.
- А все эти люди, которых мы видели, плачущие и стонущие головы на потолке? - спрашиваю я.
Аид качает головой.
- Они сами выбрали страдание. Удивительный парадокс... Ад - это понятие, изобретенное людьми, чтобы наказывать самих себя. Все, кого вы видели, добровольно перешли Стикс и сами выбрали страдание. Когда им надоест, они смогут уйти и вернуться к жизни как и где они захотят.
- Мы вам не верим! - отрезает Эдип.
- Как ни печально, это правда. Единственное, что их здесь удерживает, - их собственная воля быть наказанными. Вы недооцениваете силу чувства вины.
- Я тоже вам не верю! - восклицает Афродита. - В человеческой душе не может быть такого стремления к саморазрушению.
- Кто это сказал? Это ты моя дорогая кузина? Аид встает и подходит к Афродите.
- Кажется, ты немного усохла? - И он дотрагивается до морщинок вокруг ее глаз. Афродита отталкивает его руку.
- Здесь души испытывают физические страдания, а ты заставляешь их страдать от любви, но ведь результат один и тот же, правда? Люди страдают.
Афродита не отвечает.
- Я повторяю: мы все свободны жить в мире без ада, но некоторые сами изобретают свой собственный ад, потому что хотят страдать. Ад существует только в воображении людей. И благодаря их страху, чувству вины и мазохизму.
Аид смотрит на нас не моргая. Персефона кивает, словно и сама не рада признавать, что ее муж прав.
- Вы хотите сказать, что они сами выбрали мучения, сами захотели быть замурованными в потолок, так, чтобы только голова оставалась снаружи? - недоверчиво спрашивает Эдмонд Уэллс.
Повелитель ада повторяет:
- Конечно. У мазохизма много причин. Вы ведь сами писали об этом в своей "Энциклопедии", профессор Уэллс. Вот одна из этих причин. Пока вы страдаете, вы живете более яркой жизнью, сильнее привязаны к реальности, сильнее чувствуете саму жизнь.
Аид делает знак, и невидимый слуга поднимает поднос. Нам кажется, будто он летит по воздуху. Бокалы поднимаются один за другим, наполняются каким-то бирюзовым напитком.
Я беру тот, который зависает перед моим лицом. Мои спутники тоже берут бокалы, но медлят (все еще хорошо помнят выходку Пана), никто не решается попробовать напиток.
- Еще одно удовольствие для мазохиста - жалеть себя. Пока страдаешь, можешь демонстрировать это своим близким, чувствовать себя героем и мучеником, - продолжает Аид.
Он хлопает в ладоши, и вспыхивают факелы. Они плывут в воздухе, освещая картины, на которых изображены христианские мученики: их пожирают львы, подвешивают за ноги, избивают бичами, четвертуют.
- Во времена раннего христианства пришлось издать указ, запрещающий им самим доносить на себя. Они стремились разделить мучения своего пророка. Не я придумал это. Это вы придумали.
Факел освещает изображения бичующих себя шиитов, испанских католиков-интегристов, избивающих себя ремнями, утыканными гвоздями, бородатых голых индийцев, у которых с пениса свисает и раскачивается привязанный на веревке камень. В Индонезии люди с безумным взглядом под звуки тамтама протыкают себе тело копьями. Дальше появляются более современные изображения: рокеры-готы с пирсингом, от которого на их лицах не остается живого места, панки, танцующие на бутылочных осколках. Африканцы, которые делают себе ритуальные надрезы на коже, женщины, которые вырезают кричащей девушке клитор, человек на арене цирка, который запихивает себе в горло шпагу, люди, которые ходят по раскаленным углям под одобрительные крики толпы.
Мы не хотим смотреть на шокирующие картины мира, который нам слишком хорошо известен.
- Вы хотите сказать, что зла не существует? А есть только недостаток любви к себе самому? - с интересом спрашиваю я.
Голос Аида становится все громче. Он чеканит каждое слово, будто устал повторять одно и то же:
- В ваших несчастьях виноваты только вы сами. Вы придумали их и осуществили собственными руками!
Потом, уже тише, продолжает:
- Вы так суровы к себе... Всем, кто приходит сюда, я предлагаю проявить снисхождение к самим себе, простить себя за плохие поступки, которые вы совершили в прошлой жизни. Но они не слушают меня и не находят для себя никаких оправданий.
На лице Аида грустная улыбка, полная сострадания.
- Мне нравится рассказывать о моей миссии. Вы так привыкли судить все и всех, что судите и меня, так называемого дьявола. Для вас я главный злодей,
в то время как по-настоящему злы именно вы. Ну, задавайте вопросы.
- Почему весь мир не может быть добр? - спрашиваю я.
- Отличный вопрос. Вот и ответ. Потому что если мир будет только хорош, не будет никакой заслуги в том, что и вы поступаете хорошо. Помните историю, которую рассказывает Эдмонд Уэллс в "Энциклопедии"? О светлячке, который спрашивает отца: "Тебе нравится, как я свечу? " А отец отвечает: "Здесь слишком много света от других, поэтому я не вижу, как ты светишь". Тогда светлячок спрашивает: "Что же мне сделать, чтобы ты меня увидел?" И отец отвечает: "Лети во тьму". Светлячок улетает в темноту, отец наконец видит его и говорит: "Сынок, ты прекрасно светишь". Но тут светлячок понимает, что его со всех сторон окружает тьма, и кричит: "Отец, почему ты меня оставил?"
Аид берет бокал, медленно потягивает бирюзовый напиток.
Персефона кивает, и грустно говорит:
- Ты прав, дорогой.
Она берет мужа за руку, нежно целует ее. Она обращается с ним, как с прирученным медведем. Афродита, словно в ответ, прижимается ко мне.
- Еще вопросы, друзья мои?
- Почему существуют серийные убийцы? - спрашивает Эдип.
- Замечательный вопрос. Потому что раньше (да и сейчас) у них была особая миссия. Выслушайте меня, это, конечно, всего лишь точка зрения "дьявола", но и она чего-нибудь стоит. Человеческое общество устроено, как муравейник. У всех его членов вполне определенная задача. Раньше государствам были нужны агрессивные и энергичные полководцы. Они вырастали из злых, агрессивных "детей гнева", детей, которых били в детстве. Ребенок, которого бьют, зол на весь мир, и все свои силы он отдаст на то, чтобы отомстить. Когда он вырастет, то станет военачальником-чудовищем. И превзойдет жестокостью других полководцев, психику которых не подорвали в детстве.
- Это значит, что общество порождает жестоких родителей, чтобы получить "детей гнева", которые нужны для того, чтобы воевать? - изумляется Эдип.
- Совершенно верно. Проблема в том, что в современном мире уже не нужно сражаться за передел границ, завоевывать новые земли. "Дети гнева", которые хотят убивать, уже не могут стать полководцами-завоевателями. Вот так появляются серийные убийцы.
- Но не все же, кто получили в детстве травму, становятся убийцами! - замечаю я.
- Да, энергия ненависти может находить разные выходы. Психозы и неврозы трансформируют личность таким образом, что человек становится способен на то, на что не способны другие, на то, о чем нормальные люди даже помыслить не могут. Как вы думаете, неужели Ван Гог отдавался бы с такой страстью поиску цвета, если бы не был сумасшедшим?
- Это довольно своеобразная точка зрения, - говорит Эдмонд Уэллс. - Стало быть, вы утверждаете, что только невротическая личность способна на смелые художественные эксперименты?
- Именно так.
- Но есть же нормальные, счастливые, спокойные люди, которые создают необыкновенные произведения.
Аид удивленно поднимает брови.
- Да? И кто же это?
- Ну, если брать примеры с Земли-1, то Моцарт, например.
- Очень жаль, но вы не были с ним знакомы. А я был. Он был совершенно чокнутый. В юности его подавлял отец, который превратил его в некое подобие ученой обезьянки и заставлял выступать перед аристократами и монархами. Моцарт всю жизнь страдал от расстройства психики. Все свое состояние он проиграл в карты.
- Леонардо да Винчи?
- В 19 лет его собирались сжечь на костре за гомосексуализм. У него тоже были большие проблемы с отцом, который искалечил ему психику.
- Жанна Д'Арк?
- Религиозная фанатичка, одержимая галлюцинациями.
- Король Людовик Святой?
- Святой? Да он был убийцей. Он создал себе репутацию "доброго короля", наняв в официальные биографы монаха Эгеларта, напичкавшего свои писания пропагандой. Людовик был животным, холериком, он устраивал бойни и резню, чтобы грабить тех, чьему богатству он завидовал. Никогда не путайте человека с легендой о нем.
- Бетховен?
- Властный отец превратил его в агрессивного параноика. Позже он украл сына у своей невестки и заставлял его стать музыкантом, пока тот не попытался покончить с собой. У него случались чудовищные припадки гнева, он был властным и деспотичным. Совершенно не выносил, когда с ним спорили.
- Микеланджело?
- Шизофреник. Мания величия. По ночам он переодевался в женскую одежду, потому что неуютно чувствовал себя в обличии мужчины.
- Ганди? Не будете же вы утверждать, что Ганди был невротиком?
- У него была ригидная психика. Он считал, что только ему известна истина. Никого и ничего не желал слушать. Тиранил жену, не выносил возражений.
- Мать Тереза?
- Заботиться о других - один из способов спрятаться от себя. Я думаю, вы видели немало таких людей в Империи ангелов. Она не только бежала от себя, но и, как вы заметили, заботилась только о бедных. Проще решить проблемы с жильем и пропитанием для бедняка, чем возиться со сложными душевными состояниями состоятельных людей или политиков.
Я действительно помню одну удивительную вещь о матери Терезе, когда увидел ее в Империи ангелов. Ей пришлось постигать секреты биржевых операций и тайны пластической хирургии, потому что все трое ее подопечных оказались богачами.
Эдмонд Уэллс резко говорит:
- Все это речи дьявола. Вы хотите очернить белое. Люди, о которых вы говорили, святые.
Но Аид не дает сбить себя с толку.
- Большинство этих ваших "святых" явились сюда, чтобы очиститься от грязи, хотя смертные, которые находятся на 3-м и даже 4-м уровне, считают их святыми. Я видел, в какой ужас они приходили, обнаружив, что мы все знаем об их истинной жизни. Я пытался убедить их в том, что им следует простить себя. У меня ничего не вышло. И тогда я предоставил в их распоряжение пыточные залы, и они потребовали для себя самого жестокого наказания.
- Мы вам не верим! - воскликнул Эдмонд Уэллс.
- Здесь не только святые, которых вы считает образцом для подражания. Здесь и ваши лидеры. Вы бы удивились, узнав, сколько глав предприятий еще до того, как они попадают сюда, посещают садомазохистские клубы на Земле-1. Они так себя истязают, что даже мне это кажется чересчур. Видимо, они это делают, чтобы подготовиться к загробной жизни. Они стремятся загладить свою вину. Ведь они знают, каковы они на самом деле.
И он снова снисходительно усмехается.
- А вы сами, Эдмонд Уэллс, чью "Энциклопедию" читаю и я, и многие другие? Разве вы не говорили, что, выбирая момент и форму страдания, получаешь ощущение, что сам управляешь своей судьбой?
Аид цитирует по памяти:
- Вы писали: "Мазохист думает, что с ним не может произойти ничего страшнее боли, и сам себя истязает. Таким образом он поддерживает в себе уверенность, что распоряжается собственной жизнью. И потом, после этих сеансов в закрытых клубах он начинает проявлять садизм по отношению к подчиненным".
Бог ада устало машет рукой.
- Что касается меня, я, конечно, держу небольшое подземное предприятие, я - исключение. Я очень люблю себя, по крайней мере неплохо лажу с собой. Нужно сказать, что любовь Персефоны очень мне в этом помогает...
Персефона снова берет его руку и покрывает ее поцелуями.
- Вы отвратительны.
- Вы судите. Я нет. Я совершенно ничего не имею против вас. Честное слово. Все эти истории о дьяволе - просто клевета, басни, чтобы пугать детей и сохранить власть священников. Когда же вы, наконец, это поймете?
Аид направляет свой скипетр на экран, и на нем появляются снятые скрытой камерой берега Стикса, где обнаженные люди истязают друг друга.
- Вы видите где-нибудь здесь дьявола, чертей? Видите палача? Если бы это зависело только от меня, я давно бы уже простил всех этих грешников. Правда, Персефона?
- О, конечно, дорогой.
И она печально смотрит на него.
- До того, кто не желает слушать, докричаться невозможно. Я мечтаю о том, чтобы этого места вовсе не существовало, чтобы эти люди снова родились на свет, стали младенцами, чтобы жизнь за жизнью учиться новому.
- Вы лжете!
- Вы опять судите меня. На самом деле я мечтаю отойти от дел. Но миру необходим черный цвет, чтобы белый был заметнее. Правда?
- Да, дорогой! Ты ведь даже один раз попытался забастовать!
- Да, один раз. Я предложил закрыть это место страданий. Все на Эдеме были согласны, даже Зевс. Но души мертвых возмутились: "И речи быть не может о том, чтобы закрыть ад, он нам необходим". О, как снисходительны боги, как жестоки смертные!
Мы не можем отвести глаз от экрана. Мы начинаем привыкать тому, что видим. Ко всему можно привыкнуть.
- Все души находятся здесь по собственному желанию и в любой момент могут покинуть это место, - напоминает Аид.
- Неправда! Эвридика не смогла уйти отсюда, потому что я обернулся, - возражает Орфей.
- Это был ее выбор, только ее. "Если он обернется, значит, он не доверяет мне, хотя я так сильно люблю его. Тогда я лучше останусь здесь".
Орфей кидается на Аида, но тот удерживает его.
- Я не верю вам!
- Потому что ваше чувство вины слишком сильно.
Вербер. Тайна богов.
- Хочу представить вам царицу Персефону, - объявляет Аид. - Благодаря ей весной на земле появляются растения.
- Вы - Зло! - выкрикивает Эдип.
- Зло?
- Мы знаем, что мы в аду! - продолжает Эдип. - В аду?
Аид улыбается.
- Это довольно примитивный взгляд на мое царство! Я думаю, что вы получили слишком много негативной информации обо мне.
Вы - 13-й бог, - говорит Эдмонд Уэллс. - 13-й аркан Таро, аркан смерти.
- А, вот, наконец, я слышу разумные слова. Я действительно связан со смертью... но разве в смерти не заложено возрождение? Посмотрите как следует на ваш 13-й аркан. На этой карте изображен скелет, который срезает все, что появляется над землей, чтобы молодая трава смогла прорасти. Так зима предвещает весну. Правда, Персефона?
- Нужно принять смерть, как то, что несет новую жизнь, - говорит женщина неожиданно пронзительным голосом.
- А все эти люди, которых мы видели, плачущие и стонущие головы на потолке? - спрашиваю я.
Аид качает головой.
- Они сами выбрали страдание. Удивительный парадокс... Ад - это понятие, изобретенное людьми, чтобы наказывать самих себя. Все, кого вы видели, добровольно перешли Стикс и сами выбрали страдание. Когда им надоест, они смогут уйти и вернуться к жизни как и где они захотят.
- Мы вам не верим! - отрезает Эдип.
- Как ни печально, это правда. Единственное, что их здесь удерживает, - их собственная воля быть наказанными. Вы недооцениваете силу чувства вины.
- Я тоже вам не верю! - восклицает Афродита. - В человеческой душе не может быть такого стремления к саморазрушению.
- Кто это сказал? Это ты моя дорогая кузина? Аид встает и подходит к Афродите.
- Кажется, ты немного усохла? - И он дотрагивается до морщинок вокруг ее глаз. Афродита отталкивает его руку.
- Здесь души испытывают физические страдания, а ты заставляешь их страдать от любви, но ведь результат один и тот же, правда? Люди страдают.
Афродита не отвечает.
- Я повторяю: мы все свободны жить в мире без ада, но некоторые сами изобретают свой собственный ад, потому что хотят страдать. Ад существует только в воображении людей. И благодаря их страху, чувству вины и мазохизму.
Аид смотрит на нас не моргая. Персефона кивает, словно и сама не рада признавать, что ее муж прав.
- Вы хотите сказать, что они сами выбрали мучения, сами захотели быть замурованными в потолок, так, чтобы только голова оставалась снаружи? - недоверчиво спрашивает Эдмонд Уэллс.
Повелитель ада повторяет:
- Конечно. У мазохизма много причин. Вы ведь сами писали об этом в своей "Энциклопедии", профессор Уэллс. Вот одна из этих причин. Пока вы страдаете, вы живете более яркой жизнью, сильнее привязаны к реальности, сильнее чувствуете саму жизнь.
Аид делает знак, и невидимый слуга поднимает поднос. Нам кажется, будто он летит по воздуху. Бокалы поднимаются один за другим, наполняются каким-то бирюзовым напитком.
Я беру тот, который зависает перед моим лицом. Мои спутники тоже берут бокалы, но медлят (все еще хорошо помнят выходку Пана), никто не решается попробовать напиток.
- Еще одно удовольствие для мазохиста - жалеть себя. Пока страдаешь, можешь демонстрировать это своим близким, чувствовать себя героем и мучеником, - продолжает Аид.
Он хлопает в ладоши, и вспыхивают факелы. Они плывут в воздухе, освещая картины, на которых изображены христианские мученики: их пожирают львы, подвешивают за ноги, избивают бичами, четвертуют.
- Во времена раннего христианства пришлось издать указ, запрещающий им самим доносить на себя. Они стремились разделить мучения своего пророка. Не я придумал это. Это вы придумали.
Факел освещает изображения бичующих себя шиитов, испанских католиков-интегристов, избивающих себя ремнями, утыканными гвоздями, бородатых голых индийцев, у которых с пениса свисает и раскачивается привязанный на веревке камень. В Индонезии люди с безумным взглядом под звуки тамтама протыкают себе тело копьями. Дальше появляются более современные изображения: рокеры-готы с пирсингом, от которого на их лицах не остается живого места, панки, танцующие на бутылочных осколках. Африканцы, которые делают себе ритуальные надрезы на коже, женщины, которые вырезают кричащей девушке клитор, человек на арене цирка, который запихивает себе в горло шпагу, люди, которые ходят по раскаленным углям под одобрительные крики толпы.
Мы не хотим смотреть на шокирующие картины мира, который нам слишком хорошо известен.
- Вы хотите сказать, что зла не существует? А есть только недостаток любви к себе самому? - с интересом спрашиваю я.
Голос Аида становится все громче. Он чеканит каждое слово, будто устал повторять одно и то же:
- В ваших несчастьях виноваты только вы сами. Вы придумали их и осуществили собственными руками!
Потом, уже тише, продолжает:
- Вы так суровы к себе... Всем, кто приходит сюда, я предлагаю проявить снисхождение к самим себе, простить себя за плохие поступки, которые вы совершили в прошлой жизни. Но они не слушают меня и не находят для себя никаких оправданий.
На лице Аида грустная улыбка, полная сострадания.
- Мне нравится рассказывать о моей миссии. Вы так привыкли судить все и всех, что судите и меня, так называемого дьявола. Для вас я главный злодей,
в то время как по-настоящему злы именно вы. Ну, задавайте вопросы.
- Почему весь мир не может быть добр? - спрашиваю я.
- Отличный вопрос. Вот и ответ. Потому что если мир будет только хорош, не будет никакой заслуги в том, что и вы поступаете хорошо. Помните историю, которую рассказывает Эдмонд Уэллс в "Энциклопедии"? О светлячке, который спрашивает отца: "Тебе нравится, как я свечу? " А отец отвечает: "Здесь слишком много света от других, поэтому я не вижу, как ты светишь". Тогда светлячок спрашивает: "Что же мне сделать, чтобы ты меня увидел?" И отец отвечает: "Лети во тьму". Светлячок улетает в темноту, отец наконец видит его и говорит: "Сынок, ты прекрасно светишь". Но тут светлячок понимает, что его со всех сторон окружает тьма, и кричит: "Отец, почему ты меня оставил?"
Аид берет бокал, медленно потягивает бирюзовый напиток.
Персефона кивает, и грустно говорит:
- Ты прав, дорогой.
Она берет мужа за руку, нежно целует ее. Она обращается с ним, как с прирученным медведем. Афродита, словно в ответ, прижимается ко мне.
- Еще вопросы, друзья мои?
- Почему существуют серийные убийцы? - спрашивает Эдип.
- Замечательный вопрос. Потому что раньше (да и сейчас) у них была особая миссия. Выслушайте меня, это, конечно, всего лишь точка зрения "дьявола", но и она чего-нибудь стоит. Человеческое общество устроено, как муравейник. У всех его членов вполне определенная задача. Раньше государствам были нужны агрессивные и энергичные полководцы. Они вырастали из злых, агрессивных "детей гнева", детей, которых били в детстве. Ребенок, которого бьют, зол на весь мир, и все свои силы он отдаст на то, чтобы отомстить. Когда он вырастет, то станет военачальником-чудовищем. И превзойдет жестокостью других полководцев, психику которых не подорвали в детстве.
- Это значит, что общество порождает жестоких родителей, чтобы получить "детей гнева", которые нужны для того, чтобы воевать? - изумляется Эдип.
- Совершенно верно. Проблема в том, что в современном мире уже не нужно сражаться за передел границ, завоевывать новые земли. "Дети гнева", которые хотят убивать, уже не могут стать полководцами-завоевателями. Вот так появляются серийные убийцы.
- Но не все же, кто получили в детстве травму, становятся убийцами! - замечаю я.
- Да, энергия ненависти может находить разные выходы. Психозы и неврозы трансформируют личность таким образом, что человек становится способен на то, на что не способны другие, на то, о чем нормальные люди даже помыслить не могут. Как вы думаете, неужели Ван Гог отдавался бы с такой страстью поиску цвета, если бы не был сумасшедшим?
- Это довольно своеобразная точка зрения, - говорит Эдмонд Уэллс. - Стало быть, вы утверждаете, что только невротическая личность способна на смелые художественные эксперименты?
- Именно так.
- Но есть же нормальные, счастливые, спокойные люди, которые создают необыкновенные произведения.
Аид удивленно поднимает брови.
- Да? И кто же это?
- Ну, если брать примеры с Земли-1, то Моцарт, например.
- Очень жаль, но вы не были с ним знакомы. А я был. Он был совершенно чокнутый. В юности его подавлял отец, который превратил его в некое подобие ученой обезьянки и заставлял выступать перед аристократами и монархами. Моцарт всю жизнь страдал от расстройства психики. Все свое состояние он проиграл в карты.
- Леонардо да Винчи?
- В 19 лет его собирались сжечь на костре за гомосексуализм. У него тоже были большие проблемы с отцом, который искалечил ему психику.
- Жанна Д'Арк?
- Религиозная фанатичка, одержимая галлюцинациями.
- Король Людовик Святой?
- Святой? Да он был убийцей. Он создал себе репутацию "доброго короля", наняв в официальные биографы монаха Эгеларта, напичкавшего свои писания пропагандой. Людовик был животным, холериком, он устраивал бойни и резню, чтобы грабить тех, чьему богатству он завидовал. Никогда не путайте человека с легендой о нем.
- Бетховен?
- Властный отец превратил его в агрессивного параноика. Позже он украл сына у своей невестки и заставлял его стать музыкантом, пока тот не попытался покончить с собой. У него случались чудовищные припадки гнева, он был властным и деспотичным. Совершенно не выносил, когда с ним спорили.
- Микеланджело?
- Шизофреник. Мания величия. По ночам он переодевался в женскую одежду, потому что неуютно чувствовал себя в обличии мужчины.
- Ганди? Не будете же вы утверждать, что Ганди был невротиком?
- У него была ригидная психика. Он считал, что только ему известна истина. Никого и ничего не желал слушать. Тиранил жену, не выносил возражений.
- Мать Тереза?
- Заботиться о других - один из способов спрятаться от себя. Я думаю, вы видели немало таких людей в Империи ангелов. Она не только бежала от себя, но и, как вы заметили, заботилась только о бедных. Проще решить проблемы с жильем и пропитанием для бедняка, чем возиться со сложными душевными состояниями состоятельных людей или политиков.
Я действительно помню одну удивительную вещь о матери Терезе, когда увидел ее в Империи ангелов. Ей пришлось постигать секреты биржевых операций и тайны пластической хирургии, потому что все трое ее подопечных оказались богачами.
Эдмонд Уэллс резко говорит:
- Все это речи дьявола. Вы хотите очернить белое. Люди, о которых вы говорили, святые.
Но Аид не дает сбить себя с толку.
- Большинство этих ваших "святых" явились сюда, чтобы очиститься от грязи, хотя смертные, которые находятся на 3-м и даже 4-м уровне, считают их святыми. Я видел, в какой ужас они приходили, обнаружив, что мы все знаем об их истинной жизни. Я пытался убедить их в том, что им следует простить себя. У меня ничего не вышло. И тогда я предоставил в их распоряжение пыточные залы, и они потребовали для себя самого жестокого наказания.
- Мы вам не верим! - воскликнул Эдмонд Уэллс.
- Здесь не только святые, которых вы считает образцом для подражания. Здесь и ваши лидеры. Вы бы удивились, узнав, сколько глав предприятий еще до того, как они попадают сюда, посещают садомазохистские клубы на Земле-1. Они так себя истязают, что даже мне это кажется чересчур. Видимо, они это делают, чтобы подготовиться к загробной жизни. Они стремятся загладить свою вину. Ведь они знают, каковы они на самом деле.
И он снова снисходительно усмехается.
- А вы сами, Эдмонд Уэллс, чью "Энциклопедию" читаю и я, и многие другие? Разве вы не говорили, что, выбирая момент и форму страдания, получаешь ощущение, что сам управляешь своей судьбой?
Аид цитирует по памяти:
- Вы писали: "Мазохист думает, что с ним не может произойти ничего страшнее боли, и сам себя истязает. Таким образом он поддерживает в себе уверенность, что распоряжается собственной жизнью. И потом, после этих сеансов в закрытых клубах он начинает проявлять садизм по отношению к подчиненным".
Бог ада устало машет рукой.
- Что касается меня, я, конечно, держу небольшое подземное предприятие, я - исключение. Я очень люблю себя, по крайней мере неплохо лажу с собой. Нужно сказать, что любовь Персефоны очень мне в этом помогает...
Персефона снова берет его руку и покрывает ее поцелуями.
- Вы отвратительны.
- Вы судите. Я нет. Я совершенно ничего не имею против вас. Честное слово. Все эти истории о дьяволе - просто клевета, басни, чтобы пугать детей и сохранить власть священников. Когда же вы, наконец, это поймете?
Аид направляет свой скипетр на экран, и на нем появляются снятые скрытой камерой берега Стикса, где обнаженные люди истязают друг друга.
- Вы видите где-нибудь здесь дьявола, чертей? Видите палача? Если бы это зависело только от меня, я давно бы уже простил всех этих грешников. Правда, Персефона?
- О, конечно, дорогой.
И она печально смотрит на него.
- До того, кто не желает слушать, докричаться невозможно. Я мечтаю о том, чтобы этого места вовсе не существовало, чтобы эти люди снова родились на свет, стали младенцами, чтобы жизнь за жизнью учиться новому.
- Вы лжете!
- Вы опять судите меня. На самом деле я мечтаю отойти от дел. Но миру необходим черный цвет, чтобы белый был заметнее. Правда?
- Да, дорогой! Ты ведь даже один раз попытался забастовать!
- Да, один раз. Я предложил закрыть это место страданий. Все на Эдеме были согласны, даже Зевс. Но души мертвых возмутились: "И речи быть не может о том, чтобы закрыть ад, он нам необходим". О, как снисходительны боги, как жестоки смертные!
Мы не можем отвести глаз от экрана. Мы начинаем привыкать тому, что видим. Ко всему можно привыкнуть.
- Все души находятся здесь по собственному желанию и в любой момент могут покинуть это место, - напоминает Аид.
- Неправда! Эвридика не смогла уйти отсюда, потому что я обернулся, - возражает Орфей.
- Это был ее выбор, только ее. "Если он обернется, значит, он не доверяет мне, хотя я так сильно люблю его. Тогда я лучше останусь здесь".
Орфей кидается на Аида, но тот удерживает его.
- Я не верю вам!
- Потому что ваше чувство вины слишком сильно.
Вербер. Тайна богов.
anxious
calm
determined
cold
ditzy
confused